Александр Неженец: «Перемены назрели, они жизненно необходимы»

Номер журнала: 
77
Рубрика: 
личность
Автор: 
Джамбулат Аутлев

Продовольственная безопасность, в основе которой лежит современное и эффективное сельское хозяйство, является одной из важнейших составляющих национального суверенитета и социальной стабильности любого государства.

Продовольственная безопасность, в основе которой лежит современное и эффективное сельское хозяйство, является одной из важнейших составляющих национального суверенитета и социальной стабильности любого государства. Неудивительно, что в условиях экономического кризиса и западных санкций, вопросы, связанные с дальнейшим развитием отечественного аграрного сектора интересуют все большее число россиян. Поделиться своим видением сложившейся ситуации, мы попросили владельца и руководителя одного из крупнейших и наиболее успешных кубанских холдингов, Председателя наблюдательного совета «Агрофирмы «Прогресс» — Неженца Александра Владимировича.

- Александр Владимирович, сегодня уже многие люди в нашей стране понимают, что сырьевая модель российской экономики полностью исчерпала себя — это тупик. При этом ряд отечественных экспертов прямо говорит о том, что в создавшихся условиях одной из точек роста может стать сельское хозяйство. Вы согласны с этим утверждением? 
- Безусловно. Я верю в перспективы развития отечественного сельского хозяйства. Есть очень интересные данные: мы гордимся тем, что экспортируем сельскохозяйственной продукции на 20 млрд. долларов в год, а между тем, Франция экспортирует на 145 млрд., Польша на 143 млрд. Сравнивая эти цифры, начинаешь понимать, что Россия даже близко не использует имеющийся у нее потенциал. Но здесь кроется одна проблема: если основной отраслью у нас станет сельское хозяйство, это приведет к окончательной деиндустриализации экономики и возврату к отсталой аграрной модели. А это значит, что в свете существующих трендов развития мировой цивилизации, у России, как у великой державы, попросту не будет будущего. Поэтому сельское хозяйство, на мой взгляд, может быть драйвером роста только на каком-то сравнительно коротком историческом этапе, и только в качестве базы для очередного модернизационного рывка и новой индустриализации страны. 

- Какие условия должны быть созданы для того, чтобы поднять сельхозпроизводство на качественно новый уровень, а вместе с ним попытаться вытащить из «ямы» российскую экономику? 
- Сегодня не только сельскому хозяйству, но и всему реальному сектору российского бизнеса нужны честные выборы, объективное и независимое судопроизводство, неприкосновенность частной собственности, сменяемость власти. И все это должно быть не на словах, а на деле. То есть, в первую очередь, требуется провести настоящие политические реформы, которые позволят нам преодолеть период застоя, избежать социальных потрясений и перейти к динамичному эволюционному развитию. Затем необходимо полностью отказаться от нынешней кредитно-денежной политики. Ибо невозможно развиваться с кредитами под 14-17% годовых для юридических лиц и 17-22% годовых для ИП, в то время, когда в среднем по стране хорошим показателем у производителей считается прибыль в 15-17%. Банковские ставки по кредитам не должны превышать 5%. Без этого не будет никакого развития. Кроме того, нужно изменить существующую систему субсидирования сельского хозяйства и обеспечить всем равные конкурентные условия.  В настоящее время на поддержку сельхозпредприятий из госбюджета планируют выделить в течении 5 лет 2 триллиона рублей. Беда в том, что из этих средств примерно 1 триллион осядет на счетах всего двух-трех десятков фирм, а остальные либо не получают ничего, либо получают крайне мало... Вы знаете, я сейчас говорю о вещах, которые давно у всех на устах. Перемены назрели, они жизненно необходимы. Летом я был на XVI Международном зерновом раунде «Рынок зерна?— вчера, сегодня, завтра», проводившемся 8-11 июня в Геленджике. Там собиралось экспертное сообщество из 23 стран мира, в том числе присутствовали и российские специалисты, с которыми я беседовал. Эти люди прекрасно знают, что и как нужно сделать, но они жалуются на то, что их не слушают и не слышат. Иными словами, отсутствует политическая воля.

- А почему, на Ваш взгляд, отсутствует политическая воля?
- Объяснить почему ее нет, я не могу. Не потому, что пытаюсь что-то скрыть, или боюсь сказать правду. Я действительно не понимаю. Извините.

- Большинство людей в нашей стране считают нынешний экономический кризис бедствием. Но есть и такие, которые заявляют, что кризис открывает для предприимчивых новые возможности, нужно только уметь ими воспользоваться. К какой категории Вы относите себя?
- Я не нахожу в кризисе никаких новых возможностей ни для себя, ни для других. Я смотрю, как кризис влияет на меня, мой бизнес, жителей моего города, моей страны. Думаю, Вам известны цифры по снижению ВВП и доходов граждан за последние годы. Что здесь отрадного? Я не вижу ничего хорошего.

- С какими проблемами столкнулось руководство «Агрофирмы «Прогресс» во время кризиса 2008 года? Какой опыт был получен тогда и как он используется сейчас? 
- Весной 2009 года у нас возникли определенные проблемы 
с получением кредитов. Руководству пришлось использовать все имеющиеся связи и возможности, чтобы фирму продолжили кредитовать. Конечно, можно было обойтись и без заемных средств, но тогда пришлось бы отказаться от ранее намеченной программы развития.  Теперь мы видим, что с кредитованием вновь могут возникнуть проблемы и стараемся адаптировать производство к подобному сценарию. В частности, переходим на более простые и дешевые технологии. Но пока условия позволяют, берем кредиты и продолжаем развиваться.

- Как Вам удается брать кредиты под такие проценты и сохранять при этом рентабельность?
- Это все потенциал сельского хозяйства. При умелом подходе, в нем заложена возможность получения рентабельности на уровне 30-40%. Поэтому пока мы можем позволить себе отдавать банкам 15%. Кроме того, у нас есть еще и собственные финансовые ресурсы. Однако в других отраслях ситуация совершенно иная – там рентабельность ниже и кредиты из-за высоких процентов стали абсолютно недоступными для большинства предприятий.

- Не могу не спросить о Вашей страсти к коннозаводческой деятельности. Для Вас это хобби или прибыльная часть бизнеса? 
- Это хобби, которое, к сожалению, пока убыточно и финансируется исключительно за счет производства зерна.

- В настоящий момент коневодство может быть прибыльным в России?
- Если мы говорим о скаковой индустрии, нет однозначно.

- Почему? Насколько мне известно, скаковая индустрия, скажем в Англии, приносит и коннозаводчикам и государству весьма внушительный доход — это и налоги, и реклама, и призовые, и тотализатор. К примеру, только в 2013 году английская казна получила от скачек около 3,5 млрд. фунтов стерлингов. 
- Видите ли, дело в том, что Англия является центром мировой скаковой индустрии, а наша страна находится на ее далекой периферии. Британцы целенаправленно развивали эту отрасль на протяжении сотен лет и сравнивать наш и их уровень просто бессмысленно... Мне хочется думать, что лет через десять я смогу сделать коневодство в своем хозяйстве хотя бы безубыточным. Но пока не вижу для этого никаких предпосылок. Заинтересованных людей в России, особенно среди тех, кто принимает реальные решения, крайне мало. Отечественная система критериев скачек не соответствует мировым стандартам. Сопутствующая инфраструктура — ветеринария, логистика, ипподромы, тотализатор и т.п., находится в рудиментарном состоянии. Перечислять все это можно до бесконечности. Одним словом, скачем себе на потеху и не более.

- Сегодня в СМИ, в т.ч. и отечественных, идет острая полемика  по вопросу технологий ГМО. Одни говорят, что без них  мы не сможем прокормить растущее население планеты. Другие утверждают, что ГМО крайне вредны для здоровья человека и их необходимо запретить. Каково Ваше отношение к этой проблеме?
- Научные исследования в этой области проводятся не один десяток лет и никто пока не доказал ни опасность, ни абсолютную безвредность ГМО технологий. Нельзя не признать, что их применение выгодно с экономической точки зрения, поскольку позволяет существенно снизить затраты и нарастить объемы сельскохозяйственного производства, а значит — сделать его более конкурентоспособным. Вместе с тем, нравится это кому-то или нет, но мы уже достаточно продолжительное время употребляем эти продукты. Например, едим мясо и сыры из Аргентины, в которой активно развиваются вышеназванные технологии. У нас разрешено импортировать ГМО-сою для нужд российского животноводства. При этом до недавнего времени, никто не говорил нам: «Внимание, здесь есть ГМО». И лично я считаю это ключевым вопросом. У человека должна быть свобода выбора. Поэтому всю продукцию, содержащую ГМО, нужно четко и недвусмысленно маркировать соответствующим образом, создавать специальные магазины, в которых люди смогут покупать более дорогие продукты без ГМО. С другой стороны, гораздо большую угрозу для отечественного потребителя, по моему мнению, представляют безграмотные аграрии, которые занимаясь плодоводством, овощеводством или бахчеводством, не могут правильно рассчитать дозу химикатов. 

- Сейчас, по статистике, в России более 40 млн. гектаров заброшенных пахотных  земель. Как реально ввести их в сельхозоборот? И не возникнет ли, при таких объемах, искушение развивать сельское хозяйство по экстенсивному пути?
- Думаю, не возникнет. Вы только представьте, вся эта земля не обрабатывается с 90-х годов. Там уже давно лес растет. При этом в Краснодарском крае средняя цена одного гектара заброшенной пашни составляет около 100 тыс. рублей, а его расчистка стоит 350 тыс. Таким образом, брать такие участки просто экономически невыгодно. Тем более, что пока сть другие, финансово менее затратные возможности. Соответственно, для того чтобы в перспективе ввести заброшенные земли в сельскохозяйственный оборот, нужна специальная государственная программа, предусматривающая компенсации за их расчистку и освоение. А это очень большие деньги.

- Как Вы относитесь к законопроекту  о выделении всем желающим гектара земли на Дальнем Востоке для ведения охотничьего, лесного или сельского хозяйства? 
- Совершеннейшая глупость. Гектар земли можно получить и на Кубани. У нас здесь с этим нет никаких проблем. К тому же, там ты должен проработать на этой земле 5 лет и лишь затем будет приниматься решение о её передаче в собственность. Возникает, также, вопрос качества этих участков, о чем мы говорили выше. Но проблема даже не в этом. Мировой опыт земледелия показывает, что для нормального существования одной семьи занимающейся производством зерновых, требуется, как минимум, 100 гектаров. К примеру, в Германии и Чехии члены семейств имеющих в собственности или аренде менее 100 гектаров, вынуждены, помимо земледелия, держать коров и бычков, либо заниматься какими-то подработками на стороне. Поэтому 1 гектар – это несерьезно. И где? В Приморском крае! Если бы мне предложили 10000 гектаров, я бы еще подумал. И то не факт, что согласился бы. Поэтому, и с точки зрения привлечения людей на Дальний Восток, и с точки зрения развития сельского хозяйства региона, это абсолютно бесполезная инициатива.

- В 90-е годы было очень много разговоров о том, что сельское хозяйство России спасет мелкий частный собственник-фермер, а совхозы и колхозы неэффективны, поэтому их нужно ликвидировать. В результате, мы получили массу негативных явлений — во многих российских селах деградирует социальная инфраструктура, у людей нет работы, население спивается. Не считаете ли Вы, в связи с вышесказанным, что будущее отечественного сельского хозяйства все же не за мелким фермером, а за крупными современными, в том числе и государственными агрокомплексами, работающими в рамках  плановой экономики, берущими на себя социальную ответственность за своих сотрудников?
- Не думаю, что сельское хозяйство России спасет возврат к плановой экономике. Я убежденный сторонник рыночных отношений, правда, не в том виде, в котором они сложились у нас на сегодняшний день. Что же касается агрокомплексов и фермерских хозяйств, я за то, чтобы развивались все виды собственности, работали большие, средние и малые предприятия. Причем, несмотря на то, что сам я являюсь представителем достаточно крупного агробизнеса, наиболее эффективной формой хозяйствования на земле все же считаю фермерство. В рамках этой формы проявляется наивысшая заинтересованность человека в результатах своей деятельности, поскольку работает сам собственник. А нынешние агрохолдинги не сильно отличаются от старых совхозов и колхозов. Только раньше в роли владельца выступало государство, а теперь частное лицо. Да, конечно, это частное лицо пытается повысить производительность, снизить издержки, наладить более строгий учет и контроль. Но в основе – все та же система наемного труда, при которой большинство сотрудников не являются собственниками и не мотивированы работать с максимальной отдачей. Вы говорите, что с ликвидацией совхозов и колхозов село стало деградировать, люди потеряли работу и начали спиваться. А у меня возникает вопрос: кто мешает этим людям получить землю, организовать свое производство и жить нормально? Начать с ОПХ (огородно-приусадебное хозяйство —  прим ред.), потом зарегистрировать фермерское хозяйство, потом открыть предприятие. Мой путь в аграрный бизнес начинался именно так, с покупки хаты на хуторе, при которой было 50 соток, на которых я с семьей 4 года занимался тем, что сейчас называется ОПХ. Следующим шагом стало создание фермерского хозяйства из двух полей общей площадью 115 гектаров, которые мы с женой взяли в аренду в фонде перераспределения на основании нашего заявления. Я прошел этот путь. Да, сегодня, наверное, его пройти сложнее. Но, даже в нынешней непростой ситуации, можно без проблем получить участок, заняться садоводством или построить теплицы для выращивания овощей. Такая возможность есть у каждого, поскольку эти направления не требуют больших земельных угодий. Более того, существующие меры государственной поддержки предусматривают программу, по которой фермерам выделяют 1 миллион рублей. Затем можно побороться за грант в 20 миллионов. Но главное — российский рынок готов покупать сельскохозяйственную продукцию по справедливым ценам, причем наилучшие условия сложились для торговли овощами и фруктами. Поэтому я считаю, что во всем виноваты лень, нежелание людей отвечать за свои поступки и брать на себя ответственность за свою собственную судьбу. Большинство наших сограждан все еще надеется, что государство, президент, правительство или Господь Бог придут и решат все их проблемы. Не придут и не решат. Пора, засучив рукава, самим браться за дело.

- Но согласитесь, что фермерство, как и любой другой вид деятельности, требует знаний, определенных навыков, коммерческой жилки, призвания, если хотите. Сельская молодежь в поисках работы и лучшей, более легкой жизни уезжает в города. Как вернуть этих ребят к тяжелому крестьянскому труду?
- Те, у кого есть склонность к сельскому хозяйству, пусть возвращаются на село — в городах  их никто не ждет и манна небесная там с неба не сыпется. У кого призвание к чему-то другому, пусть пробуют себя в профессиях, которые им нравятся. Я не призываю всех становиться предпринимателями, фермерами. С одной стороны это невозможно, поскольку согласно исследованиям социологов, в предприниматели годятся всего от 5 до 15% населения. А с другой и не нужно, так как в развитых странах сельским хозяйством, в среднем, занимается всего 3% жителей, которые не только обеспечивают продуктами питания всех остальных, но еще и умудряются поставлять излишки на экспорт. Поймите правильно, я никого не агитирую, просто хочу показать людям, оказавшимся в непростых жизненных обстоятельствах, реальную возможность преодолеть экономические трудности, обеспечить свою семью, начать нормальную жизнь.

- Благодарю Вас за то, что нашли время и согласились дать нам интервью. 
- И Вам спасибо за содержательную беседу. 

Поделиться в социальных сетях