«Глэчикы – Парыж»

Номер журнала: 
70

Рядом с большой кубанской станицей на берег чудо-речки примостился хуторок, который в простонародье называли Глэчикы. Жили в нем гончары «горшколяпы». А самый известный среди них Журавель. Толи это кличка была такая, за его долговязый вид, толи фамилия, но его горшки своим качеством да красотой славились на всю округу. Продукция его не залеживалась, расходилась как «горячие пирожки в базарный день». У мастера-гончара была большая семья. Когда подрос его старший сын, и стал лепить посуду «швыдко та гарно» Журавель решил, что может спокойно на месяц-два доверить дела горшечные своим детям, сам займется одним важным завещанным наказом.

И вот наш прославленный мастер затеял необыкновенно большой глэчик, в пору на семь ведер воды. Семь дней лепит его, семь дней сушит, да столько же обжигает.

- И що це, у тэбэ за заказ такый довгый? Работа стоить, очередь стоить, а ты цилый мисяц с одным глэчиком товчешся? – спрашивает жена.

- Цэ, Надинька, ни просто посуда, - отвечает муж, - цэ – летательный аппарат, мылка моя! Цэ ище мий дид казав: «Як зробыш глэчик на симь цыбарок, тодди и мастером считайся, и хоть на нэбо, хоть в Париж отправляйся! Людэй других побачиш, сыбэ покажыш, опыт, та новинки заморски пырыймэш! Ны сыды дома до сидих волос – учись, знатным гончаром станыш. А ище, на ось тоби в дорогу мыску глыняну – волшебну. Сим ушей у ней, сим языков. Так шо любу чужу мову ты можешь вразумить, балакая прямо в цю посудину. Бырыжи ии, як свои очи, бо посли трэба пырэдать цэ чудо сыночку».

Еще немного поколдовал Журавель над своим горшком, сдул с него последние пылинки и с наслаждением вздохнул:

- Кажиться хватэ куёвдыться, - смахнул «седьмой» пот со лба и слезинку счастья со щеки.

Перед всеми появился необыкновенно красивый, изящный, тонкостенный «глэчик-самолёт». И кто-то произнёс: «М…да, дело мастера боится!»

- Ляпота!!! Дид бэ поцэловав мэнэ б в потылыцю! – промолвил, разомлевший на мгновение от счастья, Журавель и вспомнил мудрые слова своего любимого дедули: «Щастя ны шукают, ванэ саммэ прыходэ до того, хто богато робэ!»

И стал собираться в дорогу:

«Взяв вин дидову гармошку,

Та писнякив казачьих по-трошку,

С талашынья кукол, дытячи свысточки,

Сим пырогив, та сала шматочок,

Для разгляду сим горшочкив,

Причандалы, та от Самого Цэглык-Цяцика

Чудовой глыны кусочок».

А в карманы жена ему напихала орешков лесных, чтобы уши затыкал, наказывая:

- Ты, дружэ мий, ны дужэ уши распускай, як будыш слухать восторгы «заморских мадмуазелив» на щёт твоих песнякив казачих, та проворной работы за кругом гончарным. И помны, шо мы тыбэ любым и ждэм… Да чуть ны забула, ось на тобы шарфык, ны забувай, повязуй ёго на шию, шоб ны застудыть горло, и шоб помныв, шо хомут у тэбэ на мисти…

На следующий день с «засвиту» выслушал последние наставления и причитания родных: «Можэ пэрэдумаиш творыть о цю опасну затию? Дэржав бы ты, Журавель, синыцю за пазухой, та ни дывылся б в нэбо, та ни заглядовав бы на чужбыну…» Поцеловав на прощание всех близких, Журавель заправски вскочил на глэчик, как на коня, и на глазах изумленных станичников взмыл в небо, держа курс на запад, вслед за журавлиным клином. А станичные бабы «дывылысь в гору», та «смиялысь»: «Вон дэ наш Журавель, найшов свое миисто в птычом гурти!»

Прошел месяц, а может три, и уже станичники засыпали заказами молодых подмастерьев, как вдруг, удивив всех, на поляну возле дома приземлился хозяин гончарни. Вид у него был усталый, но по сияющему лицу расплывалась счастливая улыбка. Семь мешков гостинцев и подарков привез он землякам, но еще больше впечатлений от увиденного. Много стран и городов посетил Журавель, много диковинных «музэив» и мастерских. Научился многому. Стал работать еще более искусно да тонко, радуя весь народ гончарными «шыдэврамы».

Младший сынишка, который отличался своим усердием и талантом, задал как-то своему отцу важный вопрос:

- А скажи, мий ридный батько, як шо я зроблю здорову та гарну игрушку-свысток «Птыцю щастя», то можу надияться на тэ, шо полытю на нэи за море, та найду свое счастье?

- Да, сынку, надийся, та старайся в работи, - ответил отец, помолчал немного и добавил, - а сама трудова дорога до щастя и есть самэ щасте, и вона вьется по ридной ныви!

И до сих пор делают в этом хуторе горшки да игрушки счастливые мастера, а кто прикасается к этой красоте, тоже становится счастливым!

***

Рядом с большой кубанской станицей на берег чудо-речки примостился хуторок, который в простонародье называли Глэчикы…

Поделиться в социальных сетях